В международных онлайн-кинотеатрах можно полюбоваться «Кристоферами» — новым авантюрным фильмом Стивена Содерберга. Коварный случай сводит двух художников в исполнении Иэна Маккеллена и Микейлы Коул, а на кону оказываются миллионы фунтов (если молодому дарованию удастся подделать работы полузабытого мэтра). Как один из самых разнообразных постановщиков Америки чувствует себя в Старом свете, рассказывает Алексей Филиппов.
фото: «Кристоферы» (2025) / Neon
Джулиан Склар (Маккеллен) — некогда популярный художник, растративший талант на обиды и провокации: бодался с консервативной академией, раздирал едкими комментариями молодых коллег в телешоу Art Fight, устраивал дебоши. Теперь он зарабатывает, раздавая автографы онлайн: все желающие могут получить ироничную видеооткрытку с воздушной подписью за несколько десятков фунтов. Беспутные наследники Салли и Барнаби (Джессика Ганнинг и Джеймс Корден) опасаются, что им останется лишь три этажа хлама, поэтому нанимают знакомую по арт-колледжу Лори Батлер (Коул), чтобы та подделала несколько работ отца. На чердаке как раз валяется полдюжины незаконченных полотен из серии «Кристоферы», что принесла ему славу в 90-е. Девушка нехотя соглашается изобразить ассистентку пожилой звезды, чтобы обстряпать дельце. Правда, не столько из корысти, сколько из мести.
Новый фильм Стивена Содерберга продолжает цикл фильмов-ограблений — только в этот раз постановщик «Одиннадцать друзей Оушена» и «Удачи Логана» меняет геолокацию, предпочитая американским просторам узкие стриты Англии. Теснота выбранных улиц, лестниц, комнатушек и ракурсов тем более приковывает внимание к исполнительскому дуэту, ведущему контрастную онтологическую дуэль. Немногословная Лори источает загадочность и жестко отстаивает границы, а тусклое освещение уподобляет героиню Коул статуе закипающей богини возмездия. Болтливый и нарциссичный Склар постоянно меняет наряды, мысли и настроения, походя на оживший пейзаж или натюрморт: столько всего переплетено в его мимике и биографии. Кичась обветшалым статусом нарушителя спокойствия, Джулиан всё-таки обеспокоен вопросами творческих (им)потенции и наследия. Неудивительно, что в непроницаемой Батлер он вскоре признает то ли Немезиду, то ли Мельпомену. Трагизм ситуации в том, что записной бунтарь давно превратился в шестеренку коммерческого рынка. Новые поколения видят в нем классового/идеологического оппонента, а не источник вдохновения.
фото: «Кристоферы» (2025) / Neon
Насыщенная разговорная драма сводит их в кризисной точке: он не может рисовать, утратив связь с музой, она — столкнувшись с прожаркой от бывшего кумира. Аскетичный сценарий Эда Соломона, автора «Людей в черном», «Иллюзии обмана» и уже трех проектов Содерберга («Мозаики», «Без лишних движений», «Замкнутый круг»), будто создан для театральных подмостков. Выпуклой дихотомии и выразительным диалогам особенно не требуется реквизит, а ведущим актерам — вспомогательные персонажи. Как в британской классике, под которую режиссер слегка драпирует «Кристоферов», всё здесь держится на словах и взглядах, блеске губ и обмакнутых в краску пальцах. Минимум визуального пижонства компенсируют тактильность видеоряда, концентрирующегося на фактуре одежды и живописных материалов, и киногеничность Маккеллена с Коул, чья эмоциональная динамика и служит ядром истории.
В отказе от привычных техник и проявляется творческий дух Содерберга, имитирующего собирательную чужую манеру в сюжете о подделках и оригинале. Диалог с социально-авантюрной традицией Туманного Альбиона — можно вспомнить хотя бы «Слугу» с Дирком Богардом и Джеймсом Фоксом или «Игру на вылет» с Лоуренсом Оливье и Майклом Кейном — лишен привычной динамики власти (хотя фамилия Батлер иронично отсылает к позиции дворецкого). Фильм-ограбление, где план оперативно проваливается, но (почти) все в итоге довольны. Комбинация яростных словесных хуков оборачивается не реваншем, а перерождением; всю язвительность перетягивают на себя карикатурные отпрыски Склара, изображенные звездой «Олененка» и ведущим The Late Late Show. Вслед за персонажами режиссер будто задается вопросом: опознали бы его фильм, красуйся в титрах другая фамилия. И что вообще значит авторство в эпоху перепроизводства — контента и одиночества.
фото: «Кристоферы» (2025) / Neon
Как незаконченные работы Джулиана ограничены силуэтами, так и его диалоги с Лори населены призраками. Ушедшего в туман Кристофера, измученного проявлениями эго творца. Сетевых фанатов, жаждущих персональное видео от исписавшегося автора. Давних амбиций и идеалов, взращенных обидами и личными переживаниями. Наконец, фантазий о наследии, которое рискует ограничиться горой дорогостоящего хлама, купленного айтишником ради налоговых послаблений. Стивен Содерберг не изменяет себе, критикуя раздутую банальность арт-рынка, где «подлинность» затмевает порыв, а прикладные материалы — душевные и художественные искания. Тут опытный глаз Батлер, рано освоившей искусство подделки, куда зорче, чем у оценщиков и искусствоведов. Она читает «Кристоферов» как открытую книгу, где направление мазка и сила нажима продиктованы внутренним смятением, а не высшим замыслом.
Примирительный финал при такой социально заряженной экспозиции может выглядеть наивно или морализаторски: успешная погоня за двумя и более зайцами в коммерческих реалиях довольно утопична. Впрочем, Соломон и Содерберг, следуя авантюрным заветам жанра, отказываются разделять проекции и будни. Если картина незнакомого автора способна вдохновить на будущие свершения, а застоявшаяся в жилах драма вылиться на холст чужими руками, значит, это кому-нибудь нужно. В конце концов, реальность такова, какой мы готовы или хотим её видеть. И каждый в этом смысле немного художник.
«Кристоферы». Трейлер на английском языке