«Дрянные девчонки» съели запретный плод: добро пожаловать на шабаш в торговом центре, где магия в блестках и латексе.
Представьте, что Кэйди Хирон с личиком юной Линдси Лохан не просто пришла в класс к «Баунти», а сразу попала в их оккультный ковен, где вместо розового по средам носят латекс и молятся на Мэрилин Монро. «Запретный плод» — это дикая, китчевая фантазия о том, как девичья дружба превращается в кровавый трэш-хоррор, замешанный на глянце нулевых и библейском проклятии.
В центре сюжета — скромница по имени Пампкин, раздающая образцы в фуд-корте техасского молла. Ее замечает троица устрашающе стильных продавщиц из бутика «Свободный Эдем» — элитный клуб, похожий на ведьмин культ. Эппл, Черри и Фиг носят короткие шортики, одинаковые браслетики дружбы и берут Пампкин под крыло (да, имена у них странные, поэтому в оригинале фильм называется Forbidden Fruits, то есть «Запретные фрукты»). Девушку ждет ритуал посвящения с кровью, пощечинами и слезами, после которого она с головой ныряет в мир гламура и проклятий, чтобы отомстить за старые обиды. Вот только сестринство здесь — лишь красивая ширма.
За кроваво-розовым безумием стоит режиссерский дебют Мередит Эллоуэй. Вместе с драматургом Лили Хотон она адаптировала пьесу самой Хотон с убийственно длинным библейским названием «От женщины начало греха, и через нее все мы умираем». Эта цитата появится в фильме на футболке Эппл, чтобы зрителям уж точно стало ясно, что это за запретный плод и кто здесь Ева. Тем не менее ковен получился ярким: холодная и стервозная Эппл в исполнении Лили Рейнхарт («Ривердэйл»), невротичная блонди-секс-бомба Черри от Виктории Педретти (сериал «Ты»), умница-астрофизик Фиг (Александра Шипп из мюзикла «Тик-так… Бум!») и свежая кровь — Лола Танг из сериальной драмы «То лето, когда я похорошела». И весь этот шабаш с участием красоток разворачивается в стеклянных интерьерах бутика, напоминающих стерильный райский сад, только вместо плодов познания добра и зла здесь расшитые стразами ковбойские сапоги и пайетки, поднимающие уровень окситоцина.
Эллоуэй открыто признается в том, что берет нас с собой в ностальгическое путешествие. Среди остановок, вдохновивших ее на пародийный маршрут (по признаниям самой постановщицы), — «Колдовство», «Бестолковые», «Зачарованные», «Тело Дженнифер» и, конечно, уже упомянутые «Дрянные девчонки». От себя добавим «Практическую магию», сериал «Королевы крика» и сезоны про ведьм в «Американской истории ужасов». Однако даже большая любовь к каждому из этих проектов не обещает того же простого удовольствия от «Запретного плода».
Сегодня, когда после «Истории любви» в моду параллельно с минимализмом 90-х Кэролин Бессетт возвращаются мини-юбки, низкая посадка и топики из нулевых, фильм задается вопросом: чего мы на самом деле ищем в этих эпохах? Увы, ответ тонет в постмодернистском шуме. Даже торговый центр как универсальное место досуга, притяжения и единения самых разных людей тоже остался в прошлом, в тех же «Дрянных девчонках». Раздражающе звучит избыточный неймдроппинг звезд от Аврил Лавин до Тейлор Свифт или фильмов от «Дьявол носит Prada» до «Психо». Персонажи поклоняются иконе 50-х Мэрилин Монро. Культ Монро здесь возведен в абсолют: она — «великая жертва», соблазнительная богиня, погибшая из-за мужчины (конспирология про американское правительство, заказавшее ее из-за связи с Кеннеди, прилагается). Это идеальный образ для героини, которая прячет за лозунгами против патриархата самую банальную мизандрию.
Что кажется сильной стороной фильма, так это идея иронии над ложным представлением масс о том, что такое феминизм. Для многих — лишь демонстративная ненависть к мужчинам и лицемерная поддержка других женщин. Правда, шуток для столь ироничного высказывания в фильме явно не хватает. Все уже немного не так. По средам теперь не носят розовый, а назначают сессии с психиатром, пропуская их из-за нимфоманской одержимости горячими парнями в раздевалках. Иногда фильм переступает черту, где пародийное веселье сменяется недоумением: скажем, перед нами провокационный натуралистичный ритуал — обряд посвящения, где из ношеных трусиков выжимают влагу в ковбойский сапог, а новенькая покорно это выпивает. Такая «сестринская чаша» даже у самой раскрепощенной аудитории вызовет не смех, а неловкий вопрос о пределах допустимого на экране.
Глубину фильму мог бы придать библейский мотив грехопадения. Отравленное яблоко, название магазина «Эдем» и имя героини — все это довольно прямолинейно отсылает к Еве, с которой начался потерянный рай человечества. Но все эти отсылки не добавляют глубины, а лишь выставляют женщин сосудами первородного греха. В картине провозглашается идея о том, что сестринства не существует, а есть лишь зависть и скрытое соперничество. Это кино пронизано ненавистью и к мужскому, и к женскому миру, заставляя подозревать, что и сама постановщица невысокого мнения о силе женской дружбы. Пусть Эллоуэй и выбирает несерьезную интонацию. И хотя в финале китчевая эстетика превращается в слэшер, где тела перемалываются эскалаторами и торнадо сметает кукол Барби, сквозь кринж и кровь звучит истошный и одинокий крик о помощи. Жажда плеча рядом разбивается о холод сюжета, где дружба может строиться лишь на ненависти.
Но хорошо, что в реальности все бывает иначе. Всем настоящим подружкам посвящается.
Ольга Корф
Источник: www.kinoafisha.info