День: 14.11.2025

Через 8 месяцев после кинотеатральной премьеры в российский онлайн-прокат выходит драма «Папа умер в субботу» — игровой дебют Заки Абдрахмановой, отмеченный соответствующим призом фестиваля актуального российского кино «Маяк» в Геленджике. Продюсером фильма выступила Наталья Дрозд, работавшая над другим призером смотра — и ярким отечественным проектом — «Каникулами». Рассказываем, чем так трогает работа Абдрахмановой, которую не стоит пропускать в прокате.

30-летняя москвичка Айко (Лаура Турсунканова), работающая в кино художником по гриму, едет в родное казахстанское село на похороны отца. Там собирается вся ее большая семья – нынешняя и прошлая жены отца, его братья и сестры, прочие родственники. Айко – старшая дочь покойного от первого брака, распавшегося примерно 16 лет назад. Ей предстоит не просто похоронить усопшего по традиционному обряду, но и преодолеть глубокую внутреннюю обиду на родителя, с которым у нее были непростые отношения. В доме папы и его молодой жены Венеры (Самал Еслямова) ее встречают прохладно, а сводная сестра, 15-летняя Кука (Амина Оразбай) прямо говорит ей, что у отца из-за нее были проблемы с сердцем. Из всей родни тепло к Айко относится только бабушка, старая и сморщенная казашка, ласково уверяющая внучку, что всё пройдет и наладится.

Ясная и крепкая, как морозный день, картина режиссера документального кино Заки Абдрахмановой, выпускницы школы Марины Разбежкиной и сценаристки первого сезона сериала «Пингвины моей мамы», снята красиво, даже изысканно. Время действия – зима – очень необычно, такого Казахстана в кино мы почти не видели. Невероятно искусно и ненарочито показана поминальная традиция: в доме, где после кончины лежит тело покойника, протяжно завывают плакальщицы, а на московскую родственницу моментально навязывают платок. «До погребения человек лежит и все слышит», — говорит родственникам мулла, но Айко не спешит зайти в комнату и попрощаться с папой. Сбегает она и с самих похорон, когда тело, завернутое в ковер, выносят на улицу для впечатляющей и мудрой церемонии прощания. Мулла говорит собравшимся, что все долги покойного оплатят его наследники, после чего спрашивает трижды, есть ли здесь кто-то, кому он остался должен. Никто не вызывается. После этого духовное лицо призывает забыть все когда-либо нанесенные обиды. Стоящие в ряды люди произносят «Прощаем». Но способна ли смерть примирить отца и дочь, если между ними стояла стена отчуждения?

Убежав, Айко встречает в поселке бывшего одноклассника Даника (Шарифбек Закиров), который был в нее безответно влюблен в школьные годы. За несколько коротких встреч улыбчивому парню почти удается разрушить защитный барьер девушки, не приученной к любви, но, привыкшая держать чувства под контролем, она долго не позволяет себе быть мягкой и проявлять тем самым внутреннюю уязвимость. Айко привыкла быть супергероиней, а их удел – одиночество. Для Лауры Турсункановой работа в картине – первая главная роль, и ее существование в кадре органично и выразительно. Весь фильм построен вокруг Айко, камера настолько влюблена в героиню, что не покидает ее ни на минуту. Остальные герои будто находятся на периферии нашего зрения. Такая соредоточенность продиктована в том числе и тем, что сама Айко ярко эгоцентрична и смотрит на родню свысока. Мы начинаем видеть и различать других сельчан, только когда Айко сближается с ними, думает о них. Открывается волнующий и прекрасный образ звезды казахстанского кино Салман Еслямовой, обладательницы Каннской премии за лучшую женскую роль в фильме Сергея Дворцевого «Айка». Ее Венера, вторая жена отца, всего на пять лет старше Айко. В начале фильма она кажется традиционной мусульманской женой, немногословной, послушно живущей под властным началом мужа-военного, но постепенно раскрывается, проявляя сильный и цельный характер и истинную способность к любви, на которой стоит настоящая семья.

Порой вслух проговаривается больше, чем надо для понимания, и финалу произведения не достает концентрации, однако фильм сложно не полюбить: подкупает и визуальная свежесть, и изящество истории, и выбранная интонация — без надрыва. Вроде бы грустное название обещает тоскливую драму, но нет, Абдрахманова не силится впечатлить, не выкручивает громкость и даже вносит в происходящее толику мягкого юмора. Именно такой бережный и чуткий разговор на глубокую тему семьи, идентичности человека, его переживаний внутренней оторванности от близких по крови делает фильм и его автора особенными. Зака Абдрахманова – запомните это имя.

«Папа умер в субботу» в онлайн-кинотеатрах с 15 ноября.

«Папа умер в субботу»

Источник

На Netflix с помпой вышел «Франкенштейн» — новый готический фильм Гильермо дель Торо, который он грезил снять много лет. За это время сменилось несколько исполнителей главной роли (до Джейкоба Элорди из «Эйфории» планировались Даг Джонс и Эндрю Гарфилд), а реализовать проект в итоге помог стриминг-гигант, отправивший популярного монстра на Венецианский фестиваль. Чем для мексиканского визионера обернулась сбыча мечт, размышляет Алексей Филиппов.

Гильермо дель Торо, апологет готики и лучший друг монстров, с детства мечтал экранизировать роман Мэри Шелли о Викторе Франкенштейне и его Создании. Репетиции проекта всей жизни можно рассмотреть в других его фильмах: в полнометражном дебюте «Хронос» фантастический артефакт даровал бессмертие, Хеллбой в одноименной дилогии испытывал тотальное одиночество и лишался приемного отца, в «Лабиринте Фавна» невинность полосовали ужасы истории, а в «Пиноккио» деревянный мальчик выбирал путь самопожертвования, оставшись равнодушным к фашистским лозунгам о вечной жизни падших героев. Вслед за блестящей кукольной анимацией по мотивам Карло Коллоди режиссер наконец добрался до персональной Библии, оставив в новом прочтении, кажется, минимум недосказанностей и теней. Последнее тем удивительнее, что фильм снят буквально при свечах: режиссер с оператором Даном Лаустсеном решили не использовать лишних источников света.

Создание приходит в мир на фоне Крымской войны, когда царит Викторианская эпоха. 1855 год, Виктор Франкенштейн (Оскар Айзек) с рокерским задором убеждает старожилов Королевского колледжа хирургов Эдинбурга поверить в его проект по воскрешению мертвых. Ученые мужи поднимают молодого коллегу на смех и предлагают не лезть в божественные дела, но на трибуне анатомического театра оказывается и заинтересованное лицо. Торговец оружием герр Харландер (Кристоф Вальц) проявляет нездоровый интерес к победе над смертью, который вскоре объяснится личными причинами. Пока же он сулит Виктору золотые горы и немного сверх: безграничное финансирование и столько тел для экспериментов с поля брани, сколько потребуется. Франкенштейну, растерявшему фамильное богатство, такой карт-бланш очень кстати, вдобавок симпатична племянница мецената — Элизабет (Миа Гот), которая вот-вот станет женой его младшего брата Уильяма (Феликс Каммерер).

Всё это замерзший и покалеченный Виктор вспоминает два года спустя — лежа в каюте датского судна «Горизонт», затертого льдами Северного полюса. Оно и станет финальным полем схватки ученого с его творением. Впрочем, на пороге смерти неуместно торопиться, да и какой джентльмен откажется от хорошей истории? Сначала Франкенштейн возвращается в детство, когда рос при обожаемой маме-баронессе Клэр (тоже Гот) и холодном отце-хирурге Леопольде (Чарльз Дэнс), женившемся по расчету. Её смерть оставит в душе юного Виктора зияющую пустоту и любовь к красным акцентам (перчатки кровавого цвета в лаборатории он не снимает). Жизнь с папой одарит россыпью новых шрамов: от стремления к совершенству до зависти младшему брату — любимчику патриарха, чье появление на свет оказалось фатальным для единственной, кто понимала юного Франкенштейна.

Детство Виктора — едва ли не самая нарядная часть фильма, пускай и дышащая атмосферой пира во время чумы. Бесконечные вуали Клэр, гробы-футляры причудливой формы, жутковатая статуя ангела-воителя в спальне, торжественные интерьеры библиотеки — из этих деталей память ученого конструирует образ потерянного рая (Мильтона, разумеется, тоже вспомнят). Дель Торо же снабжает титульную фигуру психологической микросхемой из ранней утраты и жестокого воспитания, которая перекинется на их отношения с Созданием (как и отголоски Эдипова комплекса). Его Виктор не бросает вызов небесным силам, а пытается искоренить генератор внутренней боли. Параллельно лекарство от пустоты властные мужчины его региона ищут в войне и новых технологиях: герр Харландер, например, увлечен рисованием и фотографией — доступными способами зафиксировать в вечности себя и мир вокруг. Следующим этапом станет кино.

Поначалу доминирующему эгоизму Франкенштейна, воплощающему чаяния века, противопоставлена лишь Элизабет — набожная девушка из монастыря, которая изучает бабочек и насекомых. Она поднимает на смех честолюбивые планы ученого и первой чувствует невинность Создания (Джейкоб Элорди), даром что это высоченный детина, сшитый из трупов солдат. В интерпретации дель Торо «чудовище» сразу вызывает сочувствие и эмпатию: Адам 2.0 напоминает мраморную статую, лишь немного подпорченную швами и разнобоем оттенков, а его большие глаза и пластика новорожденного уравновешивают грозные габариты. Таким же в сущности оказывается и opus magnum Гильермо дель Торо: эмоциональный и патетичный, будто бы собранный из кусков его прежних фильмов. Декор «Багрового пика» наполняет поп-психология «Формы воды», где также подтексты хоррора всплывали кверху брюхом на фоне гротескной жестокости людей и абсолютной невинности Других.

Мексиканский визионер, кажется, намерено избегает схватки оригинальных прочтений, о которых прекрасно осведомлен. Режиссер не стремится увязать миф с историческими событиями, как сделал Виктор Эрисе в завораживающем «Духе улья», где фильм Джеймса Уэйла помогает маленькой девочке ощутить ужас далекой Гражданской войны. Он не бунтует против норм, как в «Шоу ужасов Рокки Хоррора», бросавшем вызов пуританской морали и гендерным стереотипам. Ему чужды феминистские прочтения вроде «Бедных-несчастных» Лантимоса или «Субстанции» Фаржа (тоже, в сущности, истории о сотворении «чудовища»). Его «Франкенштейн» — это мрачная сказка с уберпсихотерапевтическим финалом. Для тех, кто не понял, иконографию проговаривают напрямую: Виктора минимум дважды называют монстром, Элизабет сообщает, что боль во взгляде — признак разума, а человека определяет выбор. Возможно, эти откровения не способны остановить войну, но всё же доходят со временем до сердца Франкенштейна, а его рассказ охлаждает пыл властного капитана Андерсона (Ларс Миккельсен), планировавшего и дальше гнать экипаж во льды. Сказка ложь да в ней намек.

Такой подход нетрудно ловить на противоречиях. Тут и Создание лишается неоднозначности, принимая облик чуть разозленного святого (не зря же его рождение происходит фактически на распятии), и остальным персонажам выдается для воплощения по одной мысли, и каждый злодей получает мотивацию-оправдания, а то и шанс на искупление. В случае Виктора — хотя бы на словах. Последнее кажется тем прекраснодушнее, чем больше дель Торо опирается на произведения былых эпох: от сценического образа Дэвида Боуи и характеров Хёрста с Пикассо до иллюстраций Берни Райтсона и полотен Караваджо. Миф о художнике-творце, демиурге-одиночке в данном случае воспроизводится огромной командой, где важное место занимают не только режиссер и блестящий ансамбль. Оператор Лаустсен работал с дель Торо еще над «Мутантами» и «Формой воды» (а также над «Ночным сторожем» и «Джоном Уиком»). Новозеландская художница по костюмам Кейт Хоули «наряжала» «Багровый пик», а познакомил их с мексиканцем Питер Джексон, чья детская мечта 20 лет назад воплотилась в мускулистом с точки зрения киногении «Кинг-Конге». Наконец, художник по гриму Майк Хилл, придумавший облик Создания, ради которого Элорди красили по десять часов в день (один из референсов — псевдонаука френология). С таким коллективом за спиной режиссера не смутило изобразить, как Виктор мечется по высоченной башне, в одиночку дергая рычаги, залезая на крышу и таская трупы, — чтобы в итоге даровать ему прощение в логике XXI века.

Всё это, надо полагать, не существенно, когда речь идет о (само)исцелении. В прочтении Гильермо дель Торо неприкаянное Создание оказывается еще и сосудом мировой скорби — вечным напоминанием о конечности человека и безграничности его амбиций, одержимостей, мелких обид. Можно долго искать крайних, изъяны в реальности или замену душевному теплу, но в конечном счете только прощение дарует внутренний покой. Света же, судя по финальным кадрам, заслуживает только святой монстр.

«Франкенштейн». Трейлер №2 на английском языке

Источник