Один из главных хитов Каннского кинофестиваля с Джиллиан Андерсон в главной роли.
На дне озера детского лагеря «Миазма» обитает андрогинное существо в огромной, напоминающей вентиляционный люк, маске. Время от времени его голод становится невыносимым, так что он выходит на поверхность, чтобы расправиться с помощью своего острейшего гарпуна со всеми вожатыми, решившими приехать в его владения. И, не дай бог, заняться там сексом.
Джейн Шёнбрун привыкла выворачивать душу наизнанку перед зрителями, способными принять чужие переживания как свои. Предыдущие полнометражные работы «Мы все идем на всемирную выставку» и «Я видел свечение телевизора» были наполнены глубокой меланхолией, поэтому «Миазма» о надежде, вере в себя и киноиндустрию отличается от них. Шёнбрун заключает себя в персонажа Ханны Айнбиндер, звезды сериала «Хитрости». Ее Крис — подающая надежды постановщица, которой поручили воскресить культовую хоррор-франшизу. Только сделать это как-нибудь актуально, чтобы продалось молодым зрителям: про сексуальность, идентичность, ну что там любят зумеры. Снявшая ремейк «Психо» от лица ванной шторки точно справится.
Для начинающей постановщицы даже участие в подобных съемках было бы большой победой, но Крис, как истинная фанатка, хочет залезть в самую суть любимого фильма, пересобрать жанр слэшера и выдать нечто поистине уникальное. Не хватает только final girl первой части, звезды Билли Пресли (Джиллиан Андерсон), которую она хочет привлечь как минимум в качестве камео, а после личного знакомства — снова сделать главной героиней. Крис отправляется в ее отдаленную хижину посреди заснеженных гор на территории лагеря «Миазма».
Девушки обсуждают будущий сюжет картины, собственные проблемы и ненароком пробуждают того самого монстра из фильмов — Маленькую Смерть. А как мы знаем из французского выражения, «маленькая смерть» — это оргазм. Так Шёнбрун связывает антагониста с одним из главных клише слэшеров: все, кто занимается сексом, обязательно умрут. Но получают ли героини мизогинного жанра истинное удовольствие от того, что становится причиной их кончины?
Постановщица продолжает исследовать влияние контента из разных медиумов на сексуальную идентичность зрителя, его предпочтения и желания. Сновидческая часть картины вдохновлена Дэвидом Линчем, особенно «Малхолланд Драйвом», а телесные образы — Дэвидом Кроненбергом. Их мужской взгляд Шёнбрун присваивает себе, используя как инструмент самонаблюдения. Эта идея удваивается в линии Крис, пытающейся встроить собственные переживания в уже существующий язык франшизы. Вместе с этим героиня невольно перенимает принцип мужского взгляда, объективизируя собственного кумира и толком не замечая в нем реального человека. Любопытно, что Джиллиан Андерсон, в основном запомнившаяся массовому зрителю как секс-символ 90-х благодаря «Секретным материалам», играет Билли, которая уже самостоятельно поддерживает мифологизацию образа, оставаясь за забором «Миазмы» и бесконечно пересматривая свой фильм.
Тела героинь существуют не сами по себе, а через чужой взгляд, выстроенный образ. Потому «Миазма» логично обращается к основе слэшера — нерушимой связи эроса и танатоса. Шёнбрун интересует не наказание за желание, а невозможность отделить чувственный опыт от страха, потери контроля и вуайеристского опыта. Чтобы с этим разобраться, она предлагает укрыться в фэнтезийной хижине посреди акварельного пейзажа и остаться с ощущениями один на один. Без внешнего шума и бесконечной интеллектуализации происходящего наконец перейти на уровень чувственного и понять, что действительно определяет тебя и твое удовольствие.
Хоть переживания Шёнбрун на первый взгляд специфичны, к ним несложно подключиться каждому, кто ставил работу выше личной жизни. Кто не мыслит себя без творчества. Кто проводит больше времени с вымышленными персонажами, чем в реальности. Диссоциация во время секса становится одним из важнейших пластов исследования картины и целого поколения одиночек, окруженных контентом.
Даже увлекаясь метаабстракционизмом, Шёнбрун никогда не превращает его в самоцель. Постановщица умеет вовремя отойти от него, чтобы погрузить зрителя в чувственную и оригинальную историю. Поэтому попытки критиков взглянуть на «Миазму» только как на деконструкцию слэшера кажутся неточными. Она сыплет отсылками к самым известным слэшер-франшизам («Пятница, 13-е», «Техасская резня бензопилой», «Спящий лагерь»), использует эстетику видеокассетных хорроров 80-х, цитирует классику вроде «Сансет бульвара» и одновременно высмеивает сегодняшнее состояние киноиндустрии. Но при этом не переизобретает жанр, а создает уютное пространство для миллениалов, выросших в этой поп-культуре и способных оценить шутки и отсылки.
Да и сама Шёнбрун надеялась, что фильм будет ощущаться скорее как поедание конфет с другом во время разговора о реальных вещах, чем как академическая лекция. И это ей удалось. «Миазма» — красочный пазл с бракованными, не всегда соединяющимися кусочками, оттого еще более магнетизирующий. При этом как материал для анализа он тоже работает: картину, как и предыдущие работы Шёнбрун, будут долго разбирать как рефлексию об экранном поколении. Но и вне исследований фильм не исчерпывает себя за один просмотр. Он немного проигрывает «Я видел свечение телевизора», но становится важнейшим переходным этапом для постановщицы, способным открыть ее массовому зрителю.
Полина Резникова
Источник: www.kinoafisha.info